Глава четвертая
1.
Трактир при столбовой дороге – не для столичных тех господ, что гложут устерс да миноги (приняв пилюлю наперёд);
2.
да, для господ не супер-важных – а средней, так сказать, руки в просторах нашенских сермяжных стоят по трактам кабаки:
3.
уж эти – смотришь, поросёнка возьмут на станции одной, да на другой – ещё впросонках закусят свежей ветчиной,
4.
на третьей – спросят осетрины иль запеканной колбасы, а после – за́ стол сядут чинно в какие выпадет часы,
5.
и вот – уха стерляжья, на-ка, у них ворчит уж на зубах, и к ней сомовья кулебяка съедается не впопыхах...
6.
Наш Чичиков – из сих созданий: в обед к трактиру подоспел, вошёл – и с хреном и сметаной не чванясь поросёнка съел.
7.
И тут в трактир влетел чернявый, румяный, свежий – будь здоров! – весёлый, громкий, моложавый – лет тридцати пяти – Ноздрёв.
8.
(С ним был и зять его Мижуев, – ну, то есть, муж его сестры; но что́ зря лезть нам в жизнь чужую? – зять ни при чем, он вне игры.)
9.
Ноздрёва Чичиков приметил на днях на городском балу... иль нет, скорее, на банкете... но точно – в карточном углу.
10.
Итак, Ноздрёв. Вдовец нестарый, ненужных двух ребят отец; кутила, враль, картежник ярый, от широты души подлец, –
11.
имел невинную страстишку нагадить ближнему слегка: пустить о ком-то слух-пустышку, иль брак расстроить земляка...
12.
«Ба, Чичиков!» – и вмиг, шумливо, стал в гости звать, неукротим; и тот, в расчёте на поживу, не устоял, поехал с ним.
13.
Ноздрёв же – дома так стал въедчив! Вдруг перешел на «ты», нахал, повёл расплывчатые речи, и долго хвастался и врал:
14.
про редкую собак породу, про ярмарку и свой загул, ка́к выгодно купил, где́ продал, что́ выиграл и ка́к продул;
15.
графиню совратил какую (розетка, сюперфлю, bonbon); како́в милашка Поцелуев (штабс-ротмистр драгунский он);
16.
ка́к якобы кутил покруче вояк драгунского полка, и ка́к Кувшинников, поручик, во сне намял ему бока;
17.
ка́к широка его натура, и ка́к распил намедни он «Clicquot» – представьте! – «матрадура», да бургоньон, как шампаньон!..
18.
Потом показывал он псарню; он как отец был псам своим, и – нет созданья благодарней! – взаимно ими был любим...
19.
Засим обед был: здесь – горелый, а тут – сырой... короче – плох; и ужин – ну, что хочешь делай; и сон, – в постели, полной блох.
20.
Да, кстати: Чичиков Ноздрёва о душах спрашивал вечор... Ох, зря! Но вылетело слово – не остановишь разговор.
21.
В пылу Ноздрёв неподражаем, завёлся: «Выиграй на спор!.. не хочешь? ну, давай сменяем!.. метнём банчок!» – и прочий вздор;
22.
а, получив отказ, со злости совсем уж дерзости понёс, и приказал: лошадкам гостя давать лишь сено, не овёс...
23.
Как утро, Чичиков – к упряжке; но тут Ноздрёв пристал опять: давай, мол, разыграем в шашки, мол, в них никак не сплутовать.
24.
«Изволь, сыграю». – «Сделай милость!» Они вернулись в дом и дым – и дружно над доской склонились, как Бендер с Ласкером каким.
25.
«Давно не брал я в руки шашки», – в усы Чапаев бормотал... (Ох, нет... дурацкая промашка... Конечно, Чичиков! Скандал...)
26.
«Уж знаем, ка́к вы в шашках плохи», – бурчал Ноздрёв себе под нос, и эдак рукавом, пройдоха, вперёд две шашки перенёс.
27.
«Ах, так!» – воскликнул Пал Иваныч, спиною отодвинул стул – и, чуть не повалившись навзничь, как шашкой, шашки все смахнул.
28.
«Ах, так! Да ты, брат, финтифлюшка! – вскричал Ноздрёв, взбесясь слегка. – Эй та́м, Порфирий! Эй, Павлушка! А ну-ка, бейте фетюка!»
29.
И дело б кончилось злонравно; на счастье Чичикова, тут явился капитан-исправник: Ноздрёв за что-то вызван в суд.
30.
И Чичиков, скользнув без шума, прыг в бричку и – гони в разнос!.. Чубарый конь тащил и думал: «Вот дрянь Ноздрёв! Зажал овёс...»

дальше