Глава шестая
1.
Жил-бы́л в усадьбе на опушке с семьёй помещик, бодр, но зрел; то был Степан Иваныч Плюшкин; он тысячью крестьян владел.
2.
В делах он слыл авторитетом, и неспроста иной сосед к нему стремился за советом (и оставался на обед).
3.
В поместье жило всё: валяльни, в цехах столярные станки, прядильни, мельницы, катальни и лесопилки у реки...
4.
Радушна и мила хозяйка; две розы-дочки; славный сын; француженка (un peu зазнайка); француз-учитель; пара псин...
5.
Но счастье – дым, не врут старушки, судьбу не схватишь под уздцы: хозяйка умерла, и Плюшкин – стал скуп, как многие вдовцы;
6.
а вскоре – дочка, Александра, к хлыщу сбежала под венец, к штабс-ротмистру; без реприманда проклятье вслед шепнул отец.
7.
Француженке, причастной к бегству, съезжать велели со двора; сын вырос и приставлен к месту, и гувернёру – прочь пора.
8.
Но сын подался в офицеры, хоть Плюшкин-старший против был; отцовы разыгрались нервы, он сына проклял и забыл.
9.
А тут и младшая из дочек от лихорадки умерла, – судьба терзала всё жесточе; болезнь – сломила дух дотла.
10.
Его сварливы стали речи, и как-то прыгала рука; он стал угрюм и недоверчив, и превратился в старика.
11.
Ему казаться стало, будто любой его надуть хотел; покупщики его продукта решились не иметь с ним дел.
12.
И вот – он жил в огромном доме, среза́л расходы на свечах, бумажки, крошки экономил, над кучею обломков чах –
13.
а хлеб в скирдах, сыры в подвалах – сгнивали дочиста пока; сукно на складах истлевало; твердела в залежах мука;
14.
в усадьбе стены были в гнили, сквозь крышу заливало скарб; и ветхость двух церквей хулили отцы их, Карп и Поликарп.
15.
Однажды с Оноре Бальзаком случилася поломка вдруг (он мимо мчал по буеракам из Украины в Петербург);
16.
он к Плюшкину забрёл с конфузом, но впредь – закаялся навек: подобно из Москвы французам, бежал Бальзак, твердя: «Гобсек...»
17.
Вот в эту гиблую деревню на бричке Чичиков влетел; картину обозрел плачевну – и сходу понаделал дел.
18.
Забрать себе он обещался 120 с лишком мёртвых душ, – ведь бедный Плюшкин сокрушался, что подати платить не дюж;
19.
тут Плюшкин вмиг смекнул науку: всучил и беглых целый пук – по 32 копейки штука, почти что 80 штук!
20.
Средь них – Никита Волокита, дворовый человек Попов, Карякин (в рекруты забритый) и некий Абакум Фыров...
21.
Но недосуг нам список тискать: уже, вон, Плюшкин настрочил к знакомцу в городе записку, чтоб тот поверенным побыл.
22.
И по привычке благородной он угощение припёр: кулич засохший прошлогодний и с ним – почти без мух ликёр.
23.
Но Чичиков сказал любезно: «Уж пил и ел! И пьян, и сыт!» Простился. Вышел. В бричку влез он – и вот уж к городу трусит.
24.
А Плюшкин думал: «Ну и хваток! Во́т этот Чичиков дурак! Хотя живу седьмой десяток, а редко радовался так!»

дальше