Глава восьмая
1.
Эх, Чичиков! Ему б – уехать, в Симбирск, Рязань иль Кострому... Но нет, губернские утехи вскружили голову ему.
2.
И он на месте оставался, поддавшись мнимому теплу; чего хотел? не тур же вальса на губернаторском балу...
3.
Уж он, наш «миллионщик» мнимый, дождался, Пушкину под стать, эпистолы от анонима:
«Нет, я должна к тебе писать!
4.
Что наша жизнь? юдоль печали. Что свет? холодная толпа. Давай сбежим в иные дали от вавилонского столпа,
5.
где люди в кучах, за оградой, в неволе душных городов не дышат утренней прохладой, ни вешним запахом лугов!
6.
Две горлицы грустя укажут тебе, мой друг, мой хладный прах...» –
и прочие еще пассажи в кудрявых этаких стихах...
7.
Но вот и бал! Букет сюрпризов, парад матрон и примадонн; грузинский князь Чипхайхилидзев; мазурки, вальсы, cotillon;
8.
намёки, тонкие чертовски; француз Куку, рыжеволос; Беребендовский, Перхуновский – всё поднялось и понеслось...
9.
И вдруг – раздался смех зловещий, нетрезвый и глумливый рёв: «А где ж херсонский наш помещик?..» – Конечно, это был Ноздрёв.
10.
«А, Чичиков, фальшивый барин! Удачно ль мёртвых сторговал?» – Ноздрёв, в своем репертуаре, не медлил учинить скандал.
11.
Он вмиг был выгнан, оконфужен; но Чичиков – стал скучен тут, поник, едва отведал ужин и убыл в жалкий свой приют.
12.
Но до конца еще не ведал, насколько плохи-то дела: Коробочка – вот непоседа! – в тот вечер в город прибыла;
13.
у протопопа, хлебосола, пристроилась накоротке (в дому за церковью Николы на Недотычках, в тупичке) –
14.
и приступила к выясненью, кака́я мёртвых душ цена, и, по незнанью иль затменью, не промахнулась ли она.
* * *
15.
...Хоть за окошком – утро ранье, успела протопопша уж шепнуть соседке, Софь-Иванне, о скупщике загробных душ;
16.
а та – к подружке, прокурорше, к Аннэт Григорьевне скорей; стал инцидент мрачней и горше в переложении у ней;
17.
две дамы, словно в лихорадке, всего сюжета спряли нить – и кинулись: свои догадки по городу распространить.
18.
Засуетился город в раже, из нор повылезли на клич пенёк Сысой Пафнутьич даже, Макдональд Карлыч, старый хрыч, –
19.
как будто на ухи расхлёбку из двухаршинных стерлядей, приобретённых врасторопку всем миром за 500 рублей...
20.
И все философы повально, что населяли город N., попали, скажем фигурально, к одной из двух концепций в плен:
21.
старалися матерьялисты найти, в чём с мёртвых барыши; иные же, с душою чистой – порыв здесь видели души...
22.
Конечно, речь идёт о дамах, они – наш пламенный отряд! На суть событий тех же самых у женской партии – свой взгляд:
23.
мол, души те – absurde вприскочку; а Чичиков – сатир почти, он губернаторскую дочку решился тайно увезти;
24.
при сватовстве по политесу – отказ, вишь, матерью был дан, поскольку прежде у повесы и с нею тайный был роман;
25.
жена, которую он бросил, письмо прислала, всё в слезах, и губернатор в сём вопросе стал тоже против вгорячах;
26.
вот Чичиков, втянув Ноздрёва, побег и сочинил как раз; а души эти... право слово, прикрытье для отвода глаз!
27.
Другая партия, мужская, судить взялась по существу... Но тут мы, сей роман верстая, начнем отдельную главу.

дальше