Глава девятая
1.
Мужи губернского масштаба, полковники конторских крыс, устроив нечто вроде штаба, к полицеймейстеру сошлись.
2.
Все спали с лиц, ужались словно от этаких тревожных дел; Семён Иваныч (из масонов) – и тот заметно похудел...
3.
Что́ этот Чичиков за цаца? – преважный разгорелся спор. – Гравёр поддельных ассигнаций? Вышестоящий ревизор?
4.
И что за мертвецы лукавы? Не жертвы ль городских больниц? (Инспектор лекарской управы тут сник и стал багроволиц.)
5.
А может, вспомним случай скользкий: с той драки эти мертвецы, когда зашибли усть-сысольских сольвычегодские купцы?
6.
А скинулись по восемь сотен, и вот – «естественная смерть»... (Полицеймейстер стал бесплотен и счел уместным онеметь.)
7.
Иль дело, близкое по дате: не мстит ли нам из-под земли Дробяжкин, земский заседатель, – за то, что средь чумных зачли?
8.
Ведь он, сказать по правде если, – слывя по бабам ловкачом, прибит парнями Вшивой-спеси; но кем - не сыщешь нипочём...
9.
И вдруг почтмейстер влез с идейкой (Иван Андрэйч – зи шпрэхэн дэйч): «Да это ж – капитан Копейкин!.. Не знаете?! Готов развлечь:
Повесть о капитане Копейкине
10.
Служил; в войне с Наполеоном руки лишился и ноги; он – в Петербург, за пенсионом, к наместнику: мол, помоги!
11.
А тот ему: мол, жди решенья; а наш: нет денег на еду! а тот: кончай-ка словопренья! а этот: с места не сойду!
12.
А тот: мол, камешки-то склизки, свою, мол, поумерь-ка прыть! И повелел: в места прописки с фельдъегерем препроводить.
13.
Представьте: из столицы яркой, где запах лакомств в ноздри лез, где с финтерлеями пулярка и рассупе деликатес –
14.
в леса рязанские глухие, где нет не то, что трюфелей, а в окружении стихии – гляди-ка, сам не околей...
15.
И вскоре на большой дороге шалила шайка поселян, а верховодил – одноногий и однорукий атаман.»
16.
«Э, нет! – почтмейстеру сказали, – мы эту байку разогнём: был Чичиков на днях в воксале, и члены были все при нём!»
17.
И тут внезапно первый кто-то был вдохновеньем осенён: «En face и так, вполоборота, наш Чичиков... Наполеон!»
18.
И, словно в телевикторине, все загалдели вперебой: «Ведь точно!» «Слух же о кончине – нарочно пущен плутовской...»
19.
«Он с острова Святой Елены в Россию поспешил впролаз...» «Чтоб клад вернуть себе бесценный, который спрятал прошлый раз...»
20.
И так всё ладно, стройно, гладко сложилось разом у чинуш... Но вот ещё одна загадка: причём здесь притча мёртвых душ?!
21.
Тогда был Собакевич спрошен; его ответ был сух и строг: крестьян продал живых, хороших (нарушить слово он не мог).
22.
А что об том Манилов скажет?.. Манилов – вовсе был герой, взъярился в благородном раже, за Пал Иваныча – горой!
23.
Решились расспросить Ноздрёва – и во́т кто всё им подтвердил! Что Чичиков намерен снова достать умерших из могил;
24.
что маршала имеет титул; что от Сената он фискал; что губернаторшу похитил; что сам ему-де помогал...
25.
Когда ж черёд до Бонапарта дошёл в потоке дивной лжи – от брызг ноздрёвского азарта бежали бедные мужи.
26.
А прокурор – хоть плут отпетый, но ведь душевный и живой! – вдруг взял и помер в смуте этой, расставшись с собственной душой.

дальше